Сообщений в теме: 903

[Deckard]

Мистически-живописная история как не надо играть со спичками.

Картина «Плачущий мальчик» написана итальянским художником Джованни Браголином в середине 1950-х годов.
Настоящее имя мастера Бруно Амадио, а на холсте изображён его родной сынишка. Чтобы заставить маленького натурщика заплакать всерьёз, отец прибег к жестокому эксперименту. Ребёнок был излишне впечатлительным. Больше всего малыш боялся пламени, и этой фобией воспользовался родитель. Он жёг спички на глазах у сына, чем неимоверно его напугал. По слухам обиженный паренёк в сердцах пожелал мучителю сгореть, после чего вскоре сильно простудился и умер.

Эмоциональный выкрик имел мистические последствия. Страшный пожар, уничтоживший мастерскую живописца, пощадил именно эту картину. Аналогичные пожароопасные ситуации стали возникать в домах, хозяева которых приобретали репродукции портрета. В течение непродолжительного времени бедствие приобрело угрожающие масштабы, ведь в одной только Великобритании было продано около 50 тысяч цветных печатных экземпляров.

Чтобы убедить мнительных граждан в отсутствии связи между изображениями и возгораниями, журналисты газеты «The Sun» устроили показательное мероприятие по уничтожению бумажных копий злополучной работы. Они были преданы огню. То же самое редакция рекомендовала сделать тем, у кого ещё хранились аналогичные открытки или плакаты. После необычной акции происшествия, связанные с трагическим полотном, постепенно прекратились.

Прикрепленные изображения

• 

[Deckard]

История от адвоката, которую можно было бы назвать "Разводиться надо вовремя".

Вот, к примеру, Павел и его жена - они тоже когда-то вместе рожали и воспитывали детей. Целых трех парней родили и воспитали. А потом стало плохо. Потом, когда старшему сыну уж 19 было, жена в Павлике перестала видеть мужчину. В других мужичках, стало быть, она мужчин видела, а в нем - нет.

Будь у Павлика гордость, мужское "я" - он бы, в целом, мог дать в глаз либо любовникам жены, либо самой жене, да и закончить эту историю сразу же, как только его жена в первый раз пришла домой от любовника. Но Павлик оказался не таков - он терпел. Не день, не два. Пару лет терпел точно.

Потому что ведь как-то прожили 20 лет? Потому что квартира, потому что пойти некуда, потому что двое младших - да? Как же тут разведешься-то? Надо терпеть.

Терпеть, когда жена приходит домой с запахом чужого мужчины. Терпеть, когда она рассказывает тебе, что ты не мужчина, а олень рогатый, и всегда им был, и всегда она от тебя гуляла, и жил ты всю жизнь дураком.

Терпеть, терпеть, терпеть, несколько лет терпеть, пока однажды вечером у тебя в руках не окажется табуретка, которой ты прекратишь её рассказ о том, насколько ты ничтожен.

У Павлика в руках в тот вечер побывали две табуретки, потому что одна сломалась сразу. Потом он испугался и сделал вид, что жена выпала из окна сама, потом вызвал скорую, скорая вызвала полицию, а полиция очень быстро расколола Павлика, который рассказал полиции, что у него случилось помутнение рассудка и он ничего не помнит, был в аффекте. Потом, разумеется, Павликом занялись эксперты, которые довольно быстро установили, что Павлик ни в каком аффекте не был, потому что после того, как сломалась первая табуретка, он взял в руки вторую, а после вполне осознанно помогал обидчице выйти в окно. После суда Павлик понял, что сидеть он не хочет, и потому он пропал без вести там, где сейчас пропадает без вести приличное количество тех, кто не хочет сидеть.

А если бы Павлик вовремя встал и вышел из своей квартиры в Москве, и пошел бы в мировой суд, и подал бы заявление о разводе - он бы по сегодняшний день работал бы водителем и платил бы алименты на двух младших сыновей. Тут уж ему супруга бы не спустила, сомнений никаких.
Платить алименты, конечно, не самое приятное занятие, но все же это лучше, чем пропасть без вести, оставив этих же самых детей без обоих родителей.

[Kotis]

Сиськи! ©

*********
Несколько лет я проработал судебным переводчиком (русский ↔ иврит).
Утро. Обычный зал суда в небольшом израильском городе. Девушка слегка за 30 подаёт иск на клинику пластической хирургии.
Судья (мужик лет 50+, видавший виды):
— Чем вы недовольны?
Девушка, не говоря ни слова, встаёт, стягивает майку через голову и демонстрирует всей судебной аудитории свою новую, но явно недовольную грудь.
В зале повисла звенящая тишина. Судья смотрел так сосредоточенно, будто от этого зависела его пенсия. Если бы не мантия и не присяга, он бы уже записывал ей номер телефона.
— Госпожа… оденьтесь, пожалуйста, — выдавил он наконец.
Девушка не спеша натянула майку обратно. Судья поворачивается к представителю клиники:
— Почему вы не сделали ей пятый размер, как она просила?
В этот момент девушка снова встаёт и снова снимает майку, теперь уже повернувшись лицом к представителю клиники. Полный повтор стриптиза.
Судья (уже почти умоляюще):
— Госпожа, ещё одно движение — и я вас выгоню из зала!
Она садится. Судья пытается продолжить, но как только представитель клиники открывает рот, рука девушки снова тянется к майке.
Судья орёт:
— Нет! Господин переводчик, я понимаю, что это не входит в ваши обязанности, но придержите её руками следующие пять минут!
Представитель клиники мямлил что-то про «неправильное понимание». Адвокат клиники молчал.
В итоге судья вынес решение в пользу девушки. Видимо, чтобы больше не рисковать.

[Kotis]

Какие фильмы мы смотрим.

******
На съемках "Собачьего сердца" работала моя подруга, она, помимо прочего, и рассказала.
Петербуржцы все знают Дом страхового общества "Россия" на Моховой, с роскошным курдонером и коваными воротами. Как раз он и фигурировал в качестве дома профессора Преображенского. К его крыльцу Евстигнеев привел еще не модифицированного пса, из парадной во двор под вспышки магния выводили закутанного в шубу Шарикова, прозвучало ставшее мемом: "А у меня Мандриан!" Но был еще один эпизод, который я теперь вспоминаю первым делом, когда сворачиваю на Моховую с Пестеля, и вообще любовно храню у сердца.
Бортко хотел вставить в фильм сцену, когда какой-то, что ли, красный командир вроде Буденного въезжает во двор на великолепном горячем жеребце. Тот картинно встает на дыбы, Буденный его красиво осаживает, ну и и прочее "бойцы, грозные альбатросы революции!"
Ассистенту поставили задачу - добыть скакуна.
Видимо, со скакунами по какой-то причине не сложилось. Но ассистент был человек исполнительный. Что мог, то привез.
Это оказалась беленькая смирная лошадка вроде тех, что в зоопарке катают по кругу детишек. Вставание на дыбы ей не могло привидеться даже в горячечных снах. Кроме того, было холодно, летел мелкий снег, и лошадку заботливо накрыли пикейным одеяльцем в розовый цветочек. Когда съемочная группа обнаружила этого Буцефала перед крыльцом, то, зная Бортко, все разбежались в разные стороны и попрятались в складках на местности. А подруга моя не успела, поскольку загляделась на лошадку. И тут появился великий режиссер земли советской. Он тоже увидел лошадку. Она стояла и трогательно прядала ушами. По мере осмысления того факта, что это - тот самый затребованный им скакун Буденного, у Бортко постепенно выкатывались глаза. Когда больше выкатиться они уже не могли, будущий депутат Госдумы заорал. Орал он громко и долго. Поскольку никого больше рядом не было, то орал на мою подругу, ну и на лошадку.
На этом месте рассказа я, еще немного икая от смеха, спросила подругу, почему же она не ушла, а стояла и кротко слушала гневные вопли уязвленного в самую творческую тютельку режиссера.
- Ну, если бы я ушла, ему бы не на кого было орать, - жалостливо сказала она.
И теперь, когда бы я ни оказалась в этом великолепном курдонере, первым делом мысленным взором вижу танцующие снежинки, трогательную лошадку в одеялке, подругу - и орущего на эту компанию Бортко.